Внутри я увидел пустую гостиную. Пол покрывал огромный ковер, цвет которого я не сумел разглядеть. Зато я обнаружил великое множество розеток с дополнительными портами для телефонов и модемов, кабельными доступами и сетевыми входами. В углу помещался сложенный из кирпичей камин, а при нем — лицензия на использование. В окно виднелась и маленькая столовая; дверной проем из нее мог вести только на кухню. Напротив двери располагалась лестница с деревянными перилами. Она уводила наверх и заворачивала вправо.

Там располагались спальни. Три штуки плюс ванная — как сказал мне агент. А на нижнем этаже — гостиная, столовая, кухня, прачечная и еще одна ванная.

Я все более убеждался, что дом подходит мне как нельзя лучше. Я повидал чертову уйму домов, и ни один из них не тронул мое сердце. Здесь же все было не так. Я начал влюбляться в это место. Я оглядывался кругом «с визгом и писком», как любила говаривать Бэйнбридж. С довольной улыбкой я отошел от окна и обогнул дом, дабы осмотреть сзади. Уже зная, что куплю его.

Оказавшись на заднем дворе, я принялся разглядывать водосточные желоба, окна, дорожки. Это место в отличном состоянии — сомневаться не приходилось. Прежний владелец заботился о доме, и, что более важно, агентство следило за зданием, сохранив его в первозданном виде. Штукатурка казалась совсем новой, хотя агент говорил, что в последний раз дом ремонтировали лет тридцать назад. Наверное, при ремонте использовалась одна из этих кислотостойких добавок. Так или иначе, штукатурка не поблекла и не поцарапалась. После того как годы и годы здесь хозяйничали дожди и ветры, она сохраняла свой цвет и текстуру.