Следуя моим инструкциям, водитель привез меня в средней руки район — уютный и милый. Я посмотрел на часы. До приезда агента оставалось еще пятьдесят минут, так что я выбрался из коляски и приказал водителю подождать. Парень заметно обрадовался. Он не мог прочитать надпись на плакате, выставленном перед домом, но и без того ясно, зачем я сюда приехал: дом продавался. Так что водитель присел на корточки рядом с коляской, вынул из сумки портативный телеэкран и углубился в созерцание игры «Хьюстонские гладиаторы» против команды Чайнатауна.

А мне на месте не сиделось. Я ступил на тротуар и направился к дому, озираясь по сторонам. Передний двор обрамляли деревья и синтетическая живая изгородь. Нижний этаж дома строители сложили из округлых камней — вроде тех, что встречаются на морском побережье или же возле озер. Плавные формы ласкали взгляд. Во дворе в художественном беспорядке валялись валуны, и самый мелкий из них был не меньше моего кулака… Очень удачный размер. Залог того, что местные детишки не станут швырять их друг в друга.

Вокруг царила тишина. Агент говорил мне, что дом давно пустует, однако же здание имело вполне ухоженный вид.

Есть что-то гнетущее в опустевших жилищах. Лишившись жильцов, дом словно начинает умирать. Гнить. Разлагаться. Я повидал немало домов за последние полтора года, и многие из них годились разве что на снос. Но здесь все оказалось иначе…

…Здесь было чудесно. Теплый терракотовый цвет штукатурки, роскошная панорама на юго-западе… Я обнаружил, что на окнах нет занавесок, и немедленно воспользовался этим, чтобы заглянуть внутрь. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что занавески и не предполагались. Окна закрывались при помощи опти-блокады. Агентство оставило их полностью открытыми — чтобы покупатели могли в деталях рассмотреть интерьер. Иные компании непременно запечатали бы окна, чтобы не дать возможность составить предварительное впечатление. Иначе сказать — впечатление, не прилизанное и не приглаженное их собственным агентом. Эта же компания предпочитала более гибкий подход. Собственно говоря, потому я ее и выбрал. Ибо по долгу службы искушен в подобных тонкостях.